Лайтинг вернул конверт и, недоумевая, вышел за дверь. Бесполезно спрашивать у Фроста, шутит ли он или говорит серьезно. С ним никогда не поймешь.

Фрост остался в одиночестве. Перебрал бумаги, скопившиеся у Тимсача на столе, проверил ящики и даже корзину для мусора. Очень скоро, по мере того как обер-лейтенант справлялся с заданием, пять сотен пехотинцев за окном рассасывались по казармам.

В дверь постучали. Фрост разрешил, и в кабинет вошел высокий мужчина лет пятидесяти с нашивками интенданта. Пока Фрост решал с ним проблемы, вызванные неожиданным пополнением, появился чем-то озабоченный Стил. Лейтенант был довольно молод, на пять лет моложе самого Фроста, но умел дьявольски хорошо держать себя в руках. Эмоции в нем проявлялись лишь в тех случаях, когда того прямо требовала ситуация. А в жизни военного такое случалось очень и очень редко.

Тем более странно было видеть его в таком состоянии.

— Сэр, — отдал он честь, — происходит нечто странное. Hасколько я понял, вы приказали мне собрать младший командный состав как местного гарнизона, так и нашего двадцать четвертого:

— Совершенно верно, — подтвердил Фрост. В нем росло нехорошее предчувствие. А за окном тем временем появился знакомый шум, на который он уже перестал обращать внимания. Разве солдаты не разошлись по казармам?

— Сэр, дело в том, что они уходят. Их полковник уводит гарнизон из города по вашему приказу.

Фрост встал и выглянул из окна. Точно — Тимсач, верхом на коне, отдает какие-то распоряжение, а вокруг полно солдат Короны.

— В таких случаях, — продолжал Стил, — когда один приказ противоречит другому при обстоятельствах, позволяющих подвергать один из них сомнению, — статья 257 Общевойскового Устава, — я привык лично получать разъяснения командира.

— Ты поступил совершенно правильно, — сказал Фрост. — Твой приказ верен. А он — врет.

Капитан вышел в коридор. Покинув здание комендатуры и оказавшись на плацу, он подошел к полковнику и буквально стащил его с коня.