Командирские должности имели право занимать лишь выходцы из аристократии, плебеи же умирали солдатами. Перемены начались не так давно, всего сто, сто пятьдесят лет назад, когда к власти пришла новая, демократично настроенная династия. За постулат взялся факт, что и среди простонародья есть отличные полководцы. Так-то оно так, но сама идея аристократии оказалась осквернена. Знать всегда была военными, верхушкой общества. Сейчас же она играет роль некого придатка, совершенно бесполезного для общества. Сборище слабоумных, толкущихся при дворе, королевские шуты:

— Кажется, вы не слишком их любите? — улыбнулся Лайтинг.

— А за что их любить? — удивился Фрост. — Они сами довели себя до такого жалкого положения. Мой брат-винодел очень богат, но его сосед — обыкновенный крестьянин, удачно ведущий дела. Происхождение аристократа не дает человеку ровным счетом ничего. Разве что предубеждение толпы, — Фрост криво улыбнулся. — Быть может, еще и поэтому я решил вступить в армию. Уже не помню.

— Hе верится, что вы были рядовым.

— И тем не менее, это так. Hе скажу, что мне было чертовски трудно: Как видишь, я выжил.

Фрост помолчал, уставившись в никуда. Лайтинг изумлялся, но старался не подать виду. Hе так часто капитан так развязывает язык, — даже вино и водка только добавляли к его состоянию обычную сумрачность. Они с Фростом никогда не были особо близкими друзьями, но Лайтинг и не знал никого, кто был бы ему по-настоящему близок. Капитан явно чувствовал потребность выговориться, подтолкнуло же его к этому:

— Думаешь, я боюсь? — вдруг спросил Фрост. — Hет, ты ошибаешься. Мне не страшно.

Просто: Дипдарк — это конец.

Капитан посмотрел прямо в глаза Лайтинга. Обер-лейтенант поежился.

— Об этом меня предупредило то, что ты назвал фатализмом, — уточнил Фрост. — Собственное же честолюбие толкает вперед, заставляя верить, что еще далеко не все потеряно. И я верю, Лайтинг. Знаешь, почему?

Лайтинг пожал плечами.